Ивантеевское благочиние

Необходимые условия любви к ближнему

Господь предложил нам такие условия касательно ближних, которые не представляют ничего трудного. «Елика аще хощете, -говорит Он, — да творят вам человецы, тако и вы творите им» (Мф. 7, 12). Видишь ли, что Он не предписал ничего чуждого, но то же, что и прежде требовал закон естественный? Как ты хочешь, говорит Он, чтобы поступали с тобой ближние, так и сам поступай. Хочешь, чтобы хвалили тебя? Хвали сам. Хочешь, чтобы у тебя не похищали? Не похищай сам. Хочешь быть в чести? Почитай других сам. Хочешь быть любимым? Люби сам. Хочешь не слышать о себе худого? Не говори ничего такого сам. И заметь, какая точность в выражениях. Он не сказал: «Елика аще не хощете, да творят вам, и вы не творите», но: «Елика хощете». Так как к добродетели ведут два пути, из которых один состоит в удалении от пороков, а другой в совершении добродетелей, то Он предлагает последний. Первый путь Он открыл, когда сказал: «Еже ненавидиши, да никому же твориши» (Тов. 4, 15); а последний Он ясно указал, сказав: «Елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им». Есть и другое условие. Какое же именно? Любить ближнего, как самого себя (Мф. 22, 39).Что может быть легче этого? Ненавидеть — тяжело и сопряжено с беспокойством; а любить — легко и удобно. Подлинно, если бы Господь сказал: «Вы, люди, любите зверей», — такая заповедь была бы трудна; но когда Он заповедал людям любить людей же, к чему и однородность, и единство происхождения, и естественное влечение служат великим побуждением, то какая может быть здесь трудность? Это бывает и у львов, и у волков; и их сродство природы располагает к взаимной приязни. Посему какое мы можем иметь оправдание, если не станем привлекать к себе любовью однородных с нами, тогда как укрощаем львов и приучаем их к своему дому?

 

Об уступчивости и кротости

Научимся уступчивости и кротости у Спасителя: «Научитеся от Мене, — говорит Он, — яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11, 29), — и отвергнем всякую гневливость. Восстанет ли кто против нас — мы да будем смиренны. Станет ли кто поступать с нами нагло — мы да будем услужливы. Будет ли кто язвить и терзать нас насмешками и ругательствами — не будем отвечать тем же, чтобы мщением за себя не погубить себя. Гнев есть зверь, зверь жестокий и лютый. Чтобы укротить его, будем припевать себе стихи из Божественного Писания и говорить: «Земля еси и пепел» (Быт. 3, 19), и: «Почто гордится земля и пепел» (Сир. 10, 9), также: «Устремление ярости его — падение ему» (Сир. 1, 22), и еще: «Муж ярый не благообразен» (Прит. 11, 25). Подлинно нет ничего безобразнее гневного лица; если же — лица, то тем более — души. Как тогда, когда разрывают грязь, обыкновенно бывает зловоние, так и тогда, когда душа возмущается гневом, появляется великое безобразие. Но не могу, скажешь, вынести поношения от врагов.

Отчего же, скажи? Если враг сказал правду, то еще прежде его тебе самому следовало бы укорить себя и ты должен благодарить его за обличение; если же ложь, то не обращай на то внимания.

«Иже во святых отца нашего Иоанна, архиепископа Константина града, Златоустаго избранные творения. Собрание поучений в двух томах», Троице-Сергиева лавра, 1993.

   |    Рубрика: Начинающему христианину    |    Опубликовано: 9.02.2013